Наш портал заглянул в гости к известному киевскому архитектору и коллекционеру Андрею Супруненко. Говорили о проблемах украинских художников и дизайнеров, о самообразовании и развитии художественного вкуса у детей, об уровне культуры и, конечно же, о коллекционировании и художественных галереях.  

Расскажите немного о себе. Вы – архитектор, искусствовед…
– Архитектор. Искусствоведом никогда не был. Чем ведать? Человек должен быть искусствоведом всегда. Без базовых знаний из истории искусств очень сложно. Когда я учился, у нас в институте с этим все было в порядке. Я художественный заканчивал.

Андрей Супруненко

Для меня понятие искусство всеобъемлющее. Например, человек создал интерьер – и для меня это уже искусство, архитектура – тоже искусство, и картины искусство. А что вы любите больше?
– Отвечу одним словом – хорошее. Плохого не люблю.

Что же для вас хорошее искусство?
– То, что соответствует моему внутреннему миру. Искусство – это ответ на какой-то запрос.

Какие запросы есть у вас?
– Если есть запрос, есть и удовлетворение от него. Я удовлетворяю его таким образом. Понятное дело, что здесь нет экспроприированного в результате боевых действий в моем офисе. Все куплено за деньги. У человека на чаше весов всегда есть, например, пиджак или что-то, ботинки или что-то, машина или что-то. Для современного человека все очень просто – или ты выбираешь свое, или ты идешь на поводу у рекламы, которая просто навязывает тебе уровень потребления. Т.е. либо каждые два года менять машину, каждый месяц менять одежду или заниматься вечным.

В украинских интерьерах очень мало искусства. Что вы посоветовали бы нашим дизайнерам и архитекторам при создании проектов?
 – Чтобы его было больше.

На чем они должны концентрировать внимание в своих проектах? Ведь на самом деле у нас не так и много людей, разбирающихся в искусстве.
 – Для того чтобы попадать в цель, нужно понимать, что выбирать, а что нет. Начать с азов, и постепенно повышать свой уровень. У нас заказчик и исполнитель практически идут ноздря в ноздрю. Отличий больших я не делаю. Я не вижу архитекторов на выставках, это все мифы. На самом деле они туда не ходят. Поэтому откуда искусству браться в интерьере? Компетентных людей очень мало. Знающих – и того меньше. Чтобы достичь определенного уровня у человека должен быть вкус. Вы же видите, какие интерьеры у нас делаются. Это же кошмар. Понятное дело, что выбирается один процент из того вала, который делается вообще. А что же говорить об оставшихся 99 процентах? Нужно тогда интерьер под какое-то искусство подгонять. В том плане, что вдруг картина будет лучше, чем ее окружение. Рассматриваешь иногда интерьер, бум – и какое-то пятно здесь. Где он этот шедевр взялся? А остальное уже ерунда. Понимаете, это словно лакмусовая бумажка как для заказчика, так и для исполнителя. То, что он выбирает, то и показывает лакмусовая бумажка для самого человека. Поэтому робость имеет место быть.

 В Украине бытует мнение, что один предмет должен делать весь интерьер. Будь то стул или картина, или скульптура. Все остальное может быть дешевым, не соответствовать стилю. И вот добавили в интерьер один предмет – и стало все супер.
 – Жуткий бред. Следствие того, что люди не понимают, о чем говорят. Именно поэтому наши интерьеры всегда видны. Если отодвинуть камеру от той вещи, которая якобы делает интерьер, то извините, это всегда видно. Потому что все остальное – просто трэш. Именно поэтому часто одну вещь снимают из туалета, из кухни, из спальни, чтобы везде обязательно эта главная вещь фигурировала.

 Я слышала, что вы поддерживаете наших молодых украинских художников на аукционе Sotheby’s.
– Нет. Это не были молодые художники. Вообще дискуссия по поводу молодых сейчас очень серьезная.

  Наши молодые художники не очень-то молодые на самом деле (улыбается).
 – Уже все давно ушли от такой классификации. В принципе, если человек называет себя художником, он совершает определенный акт, после которого должны происходить определенные вещи. Он уже становится персоной публичной. В плане, когда мы выпиливаем что-то лобзиком у себя на кухне, это никому ни о чем не говорит – и все нормально. А если человек уже показывает что-то на выставках, то он обнажается. И он должен быть готов к тому, что будут какие-то оценки, какая-то критика. Поэтому в данном случае нужно говорить о всех художниках. Они все достаточно тонкие натуры. Их никак не нужно поддерживать, нужно просто понимать и способствовать их творчеству. Вот это в данном случае и будет поддержкой. Это значит: смотреть, интересоваться и покупать – триумвират. Я поддерживаю только то, что мне нравится, не делая различий, молодые художники или нет. Покупаю то, что мне нравится.

Вы часто ездите за рубеж? На выставки?
– По-разному. Но раньше ездил чаще. На самом деле лучше моря искусства нет, как мы помним с детских лет. Я не намекаю на Айвазовского. Все эти выставки – это камертон. Особенно, предаукционные в аукционных домах. И музейные коллекции изобилуют бриллиантами. Посещение таких мероприятий всегда дает хороший толчок.

Я задала этот вопрос потому, что у нас на рынке существует проблема… Дизайнеры, архитекторы, художники и скульпторы стараются соответствовать его требованиям. Вернее, удержаться на плаву. Подчиняются не творческим идеям, а требованиям заказчиков, работая под их вкус. А потом не хотят показывать такие работы даже в своем портфолио.
– Вопрос, конечно, непростой. На эту тему можно говорить много, так как рынок у нас своеобразный. Надо сначала выбрать, какому рынку соответствовать. Если в основе деятельности потребительский рынок – работа исключительно под требования заказчика, тогда это самый худший вариант. То, что отличает нашу профессиональную среду, связанную с искусством, от зарубежной. Там кроме государства, которое тоже принимает какое-то участие, есть частные фонды, фокусирующиеся на немейнстримовых авторах. Есть галереи, отбирающие из многообразия лучшие работы. Есть аукционные дома, которые практически честно работают. Наконец, есть коллекционеры, они очень много покупают. Поэтому за рубежом есть какое-то движение. Еще нужно добавить, что там есть профессионального уровня критика. И есть социально заказанное искусство. Трудно представить себе какой-то офис в зарубежной цивилизованной стране, где на входе вас не встречал бы шикарный букет цветов, несколько художественных работ хорошего уровня, скульптура и т.д. Без этого в принципе уже ничто не функционирует.
У нас по-другому. У нас нет социального заказа. Поэтому и с рынком тяжело. В данном случае наши художники находятся на необитаемом острове в океане, у них нет этих инструментов и им сложно понять, чему нужно соответствовать. Если вспомнить, например, каких-то самобытных художников, которые взлетали, загорались, как бенгальский огонь, и горели продолжительное время, там имеет значение случай. Этот рынок работает на 100 %. Он выхватывает серьезного художника, там люди видят. Но опять же – это триумвират: критика, коллекционер и галерист. В этом плане нашим художникам совсем несладко. Хотя у них есть интернет.

Работы каких наших художников покупают за рубежом?
– Тех, кого серьезно представляют. Например, Арсен Савадов, Олег Тистол, Николай Маценко, много Романа Минина, Анатолия Криволапа. Этих имен, которые вошли уже в какой-то тренд, наверное, около десятка. Их на Западе еще переваривают. А в целом за рубеж довольно трудно имплементировать наше искусство. Не потому, что оно плохое, отсталое и так далее. А потому что там своего полно. За времена железного занавеса с 1920 – 1930-х годов до 1990-х наше искусство выпало из контекста. Оно обслуживало идеи государства, а это всегда плохо заканчивается. Заказные натюрморты или Ленин в шалаше, и подобные шедевры.

Как наши художники могут попасть за рубеж? Например, их в Украине начинают промотировать, затем их кто-то подхватывает за рубежом? Или как это происходит?
– Безусловно, какие-то зарубежные специалисты, какие-то кураторы посещают наши мероприятия. В этом плане знаковым был «Арсенал» 2012 года, туда приехало очень много профессионалов. Они, конечно, ехали, чтобы свое показать, но и наше тоже смотрели.  Кто-то из них видел наш контент впервые, и им было любопытно. Является ли эта тема темой с продолжением – мне трудно судить. Для того чтобы наш художник стал известным, нужно приложить определенные усилия. Здесь не обойтись без больших аукционных домов, без дорогих выставок. Это серьезная работа, и вообще галерейный бизнес, на мой взгляд, приносит слабую прибыль. Это то, чего наши галеристы, видимо, не поняли. Потому что многие галереи открывались и закрывались через год, два или три. А те, кому удалось удержаться очень долго, на мой взгляд, не имеют какого-то серьезного профита. Они еще чем-то помимо искусства занимаются. На Западе покупки у художника из мастерской не работают, только через серьезный промоушен. Там все делают галереи. И статус галереи говорит о статусе художника. Это замкнутая экосистема попадания в мир современного искусства.

Где наши архитекторы и дизайнеры интерьеров могут научиться тому, какие предметы искусства они должны привнести в интерьер и как правильно донести это своим клиентам?
– Научиться? Никто не отменял системы самообразования. Нужно учиться самому, без этого никак. Иначе ты будешь заложником чужого мнения. Сейчас много печатается статей, есть интернет, книги. У нас в Украине выходят несколько изданий, которые профессионально пишут об искусстве, и они есть в сети. Также существует много рейтингов, ищите эти имена, тем более что онлайн можно найти все что угодно. Смотрите, какое количество работ у художника, и, соответственно, делайте выводы. В наших рейтингах указано около 30–40 имен, и из них реально можно себе выбрать кого-то. Потому что рейтинг – своеобразный шорт-лист, за вас этот поиск уже кто-то проделал. И вам остается только выбрать ту работу, которая находит у вас какой-то отклик. Сначала нужно ее взять, пощупать, посмотреть, переспать ночь… и только потом предлагать кому-то другому. Чтобы переубедить, объяснить человеку, почему это лучше, надо и самому немножко разбираться в теме.

У вас есть клиенты, которым вы предлагаете купить искусство?
 – Да, есть. Имен я не назову, так как это не мой основной вид деятельности. Но что приятно – такие инициативы иногда возникают и со стороны заказчика. По каким-то причинам он чем-то не удовлетворен. Ему что-то нужно, у него самого возникает такая потребность. Это самый лучший вариант. Когда возникает социальный заказ, ты человека не принуждаешь к сожительству. Все основано на любви к искусству. Твоя задача представить работу. Берется картина, везется на объект, и человек сравнивает свои ощущения до нее и после. На самом деле примитивно, но это работает. Я в этом убеждался неоднократно.

В Украине много коллекционеров?
– Я думаю немного. Коллекционирование – это процесс, который требует открытых чакр человека. У того, кто хочет этим заниматься, должно быть какое-то умиротворение. Еще нужно учитывать, что это затратное дело. Нормальная коллекция начинается с 30–50 работ. Можете себе представить, сколько в начале потребуется средств.

Любой человек может назвать себя коллекционером? Мы с вами впервые встретились в ZALA Gallery на мероприятии о современном искусстве. Там вам задали интересный вопрос: какой стоимости картины может приобретать новичок сам?
 – Вы помните мой ответ? 1000 долларов. Это пороговая сумма. И если скопилось много за 1000 долларов, пора бить в набат. Уже нужно переходить к другим цифрам и другим темам. Но на самом деле материальная сторона определяется индивидуально для каждого человека. Для кого-то хватит и 200 долларов.

 Что такое проект ZALA Gallery?
– Желание тех людей, которые составляют ядро ZALA, немножко разбавить беседы архитекторов и художников с желанием обучить аудиторию. Если кто-то рассказывает, что интерьер крутится вокруг одной большой вещи, мы знаем, что на самом деле это не так. Я считаю, таких вещей должно быть несколько: скульптура, картины, медиа-арт.

Прослеживается ли в работах художников на протяжении всего периода творчества какая-то узнаваемая фишка, которая присутствует в каждой картине?
– Конечно. Безудержный талант. У нас есть такие художники, которые не желают останавливаться на одной теме и быть продуктивными. У них есть желание быть эффективными. Такие мастера, как, например, Олег Тистол, Влада Ралко, Павел Маков – это основа моей коллекции, их работ у меня много, и не случайно. В них есть какая-то внутренняя энергия, которая зажигает многих.

Вы недавно рассказывали о том, что за рубежом детей с малых лет приучают к искусству. Их водят в музеи, где они садятся на ступеньки или на пол и рисуют свои первые произведения.
– Да. Им предлагают нарисовать одну из работ, которая нравится больше всего. И дети начинают ходить и смотреть по залам, причем самое смешное, что там представлены сложные картины, и детки сидят, рисуют, каждый выбирает свою.

Готово ли к таким занятиям наше государство, к развитию художественного вкуса и восприятия у детей?
– Нет, конечно. Наше государство еще не понимает, что это крайняя необходимость. Люди, которые представляют власть, далеки от основ и принципов культуры. Иначе они, наверное, не говорили бы, что высшее образование нужно не всем, что украинцы много едят и т.д. Вот вы можете себе представить такого человека ребенком в музее? Да он его в глаза не видел! Культура не может быть на службе у государства, все должно быть с точностью до наоборот. И основной ценностью культурного государства является человек. У нас до сих пор этот этап не наступил.

Что вы посоветовали бы художникам, которые хотят попасть в зарубежные галереи?
– Действовать только через кураторов и галеристов, только так возможно туда попасть. Художники присылают портфолио, по которым происходит отбор. Но в этой очереди можно провести и 10 лет.

У художников я вижу проблему многих советских людей – они считают, что им все что-то должны. А может, художники должны сами ездить на выставки и предлагать галеристам свои работы?
– Думаю, да. Но это очень трудный путь. В Украине нет столь масштабных мероприятий, которые собирают огромную массу иностранных кураторов. За рубежом немного легче. Пробиться наверх сложно, но возможно. Придется действовать и самому. Ведь известно, что когда есть огромное желание, то ничего невозможного нет.

Беседовала — Ксения Триняк.

Photo предоставлены Zala.